Никто не знает куда девать бомжей из городских больниц

Бомжа однажды вылечили и вывезли из первой больницы. Не зная, куда девать, оставили на улице. А он взял и умер. Газеты подняли шум, который до сих пор стоит у медиков в ушах и мешает найти выход из положения. Вот и в травматологическом отделении третьей горбольницы сейчас лежат шесть никому не нужных бедолаг. Всех надо выписывать сейчас или чуть позже, а некуда.

Знакомлюсь с каждым. Юрий Пономарев в Волжском полвека. Были друзья, есть и родственники, а никто не знает, что он здесь. И что остался без ног. Спрашиваю, как же так, зима была не очень морозной?

- Работал у фермера, обморозил ступни, - вспоминает Пономарев. - Хозяин говорит: потерпи.

- Терпел, пока не омертвели конечности, - переживает врач Одиссей Эминов.

Ноги ампутировали по самое не хочу, теперь одна дорога - в дом инвалидов.

Ивану Коптенко шестьдесят. Ноги целы, да одну сломал по пьянке. На алкаша не похож, теперь и вовсе на водку глядеть не хочет. А идти некуда, бывшая супруга и дети в Бресте остались. Уже выросли. Себя не обеляет, и все-таки причиной распада семьи видит тещу. Старая песня: у нее квартировали, она же и виновата. Сейчас Иван готов вспомнить слесарное дело и завести новую семью, так что кому интересно, могут заглянуть в травматологию больничного городка.

Игорь Гудков и вовсе молодой, 31 всего, не рано ли записался в бомжи? Этот приехал из Узбекистана к другу, отношения не заладились, и все закончилось обморожением ног. Куда дальше двигаться, понятия не имеет. Есть тетки, да живут далеко. Неплохо бы жениться, но надо собрать документы. Другим здесь помогает отделение срочного социального обслуживания, а с Гудковым будет сложнее. Иностранец ведь.

Выходим из палаты. Но вздохнуть с облегчением не удается, главные беды впереди. Лежат они в коридоре отделения, как в изоляторе.

- Вот этот курил в палате, - показывает в сторону одного из двух человекоподобных существ сестра-хозяйка Римма Ляшева. - Прожег простыни, наволочку и подушку. Одеяло не успел.

Другой наделал лужу в коридоре. Сестра-хозяйка рассказывает, что такие гадят под комнатные цветы, поэтому горшки с геранями убрали подальше. Врач Эминов говорит: ничего не понимают, люди только с виду.

Зато они остаются главной головной болью для санитарок, которые должны выгребать из-под них все дерьмо, и врачей. Причем на бомжей не распространяется медицинское страхование, и деньги на них не отпускают. Лечение и уход - за счет остальных пациентов. А койка в отделении стоит 400 рублей в день.

- Проблема не только нашей больницы, но и всей медицины города, - говорит заведующий отделением заслуженный врач России Равиль Юматов. - За год через лечебные учреждения таких проходит человек шестьдесят. Лет пять назад было намного меньше, а теперь опять наплыв. Кризис сказался.

И тут же соглашается, что в пьянстве и потере себя у нас вечно винят кого угодно. Равиль Тагирович вспоминает времена, когда алкоголиков лечили в ЛТП и тут же замолкает: процент выздоровевших был слишком мал. Сейчас хотят возрождать эти «профилактории», но надеяться на них можно с большой оглядкой. Бомжатник тоже не выход, да и пускают туда лишь на ночь. Спрашиваю, куда смотрят верующие с их миссионерским служением? Завотделением отвечает в том смысле, что куда угодно, только не сюда. Травму обходят стороной даже свидетели Иеговы. Так что на религиозное сострадание тоже надежда пока не теплится. И остаются два выхода. Один тот, о котором мы говорили с самими больными - возьмут женщины в добрые руки, второй - укреплять отделение сестринского ухода при второй больнице. Да, его создавали на два десятка коек, но за все время существования из третьей горбольницы туда забрали лишь троих. Последнего совсем недавно, а до этого то ли бурят, то ли нанаец Иван Ардеев валялся в травме два года.

Есть и еще один выход, его дает сама природа. Зазеленеет травка, и бомжи сами разбегутся. До холодов.

Владимир ЧЕРНИКОВ
Материал предоставлен газетой